Прослышала я, что Россия таки решила принять меры против пропаганды гомосексуализма и педофилии , по поводу чего всем, в свое время обхаявшим мой социально сознательный пост, предлагаю пойти упасть и отжаться – чай, толку больше будет.
Не везде, однако, все так радужно. Пардон за каламбур.
Старушка Канада, например, не только не подвергает сексуальные меньшинства гонениям. Но и недавно официально признала педофилию – педофилию, други! – сексуальной ориентацией.
Основания следующие: педофилы, дескать, хотят сексуальных отношений только с детьми, это роднит их с геями, а значит, и то, и другое – ориентация, а вовсе не болезнь.
Я бы заметила, что с точки зрения вклада в генофонд (многодетным мамашам здесь отдельная просьба продолжать отжиматься, так как я по-прежнему не беременна) и геи, и педофилы довольно бесполезны. Однако первые забавляются все же по обоюдному согласию и вред несут только умозрительный.
Педофилия как ориентация, имхо, глубоко абсурдна, поскольку не может иметь взаимности, а несет разрушение психики ребенка и повреждение половых органов.
С другой стороны, подумала я, почему тогда уж только педофилия? Куда менее травматична некрофилия, ибо мертвым все равно. Более гуманна зоофилия, так как любая коза предпочет секс смерти на бойне, думается мне.
А еще – почему бы не признать, например, обычное мудачество – социальной ориентацией? Дескать, мудаки-то тоже не могут иначе. Такими уродились. Виноватых нет. Вы вот, батенька, мальчиков любите, а ваш друг – мудак. Он вас гнусно кинул, потому что такова его природа. Обижаться глупо и даже - не политкорректно.
Я так и вижу сонмы мудаков, борющихся за свои права и сбивающихся в легитимные организации. Проводящих митинги и торжественные встречи, например, с педофилами.
Любая уважающая себя компания будет обязана нанять не только еврея, негра и лесбиянку, но и непременно мудака. Киноиндустрия, конечно, снимет кучу сериалов о том, как тяжело в наше время быть мудаком и открыться миру. И как он, жестокий мир, мудаков не приемлет.
Я традиционно за антилиберализм, товарищи. За то, чтобы педофилы сидели по тюрьмам или больницам, а мудаков подвергали анафеме. И за то, чтобы ни в каком обществе не продвигалась идея о том, что все это – где-то, как-то, если подумать – норма.

В любимой моей «Лолите» Набокова Гумберт Гумберт рассказывает, как в 14 лет полюбил «одну изначальную девочку в некотором княжестве у моря». Девочка вскоре умерла, но он с тех пор всю жизнь влюблялся в ее ровесниц. Отрава, дескать, осталась в ране и сделала его педофилом.

Когда-то в глубокой юности встретила я одну изначальную девочку. Она научила меня видеть фиолетовые звезды и сумрачные сны, в которых я падаю в небо. Слышать ветер и танцевать под дождем в грозу. Дышать, когда больно, и ощущать невнятную тоску в словах: «Невидима – и свободна!». С тех пор я верю в эльфов и вампиров. Через годы и вехи корочек и извилин, дипломов и регалий; варя борщ или заполняя очередную бюрократическую форму, я вслушиваюсь в воздух и понимаю: нет никакого борща. А эльфы – есть. Я сама, задним числом, такой эльф.

Когда-то через много лет другая девочка встретила меня. Как в песне:”I once had a girl, or should I say, she once had me”. На день или на вечность. Она едва ли хотела быть эльфом, да и мне в свое время жилось спокойнее без этого извечного: «Светло ли на лунной дороге?».

… но отрава – вещь упрямая, говорит нам Гумберт. И теперь, помешивая борщ или тычась ночью в плечо какого-нибудь красавца, она нет-нет, да и подумает: нет никаких жизненных реалий, внутренних конфликтов и счетов за электричество. А эльфы и шелест утренних звезд – есть. И она сама – этот шелест.

Периодически даже самые избитые темы нуждаются в углублении.
Возьмем, к примеру, такое противоречивое качество, как эгоизм. Бывает, я считаю, эгоизм плохой и хороший.
Хороший эгоизм – это отношение к жизни по типу: «Главное, чтобы мне было хорошо». Ключевое слово – «хорошо». Людям, усиленно занятым построением личного комфорта, не до нанесения вреда окружающим, если они не какие-нибудь злодеи. Более того, рядом с довольными и умиротворенными становится как-то спокойнее и проще. Они не жалуются на жизнь, не стонут и не тошнят. Максимум – уходят туда, где им хорошо, если вы их чем-нибудь достали. А нет – прыгают рядом, любуясь собой. Да, это раздражает. Но и стимулирует. Кто вам, в конце концов, мешает тоже запрыгать?
Плохой эгоизм плох тем, что косит под альтруизм, тонкую душевную организацию, ранимость и общую обиду на мир (естественно, оправданную!). Есть субчики, знаете: и так-то им сложно решить даже простейшую коллизию, и так-то у них все запутано и странно, и не могут они простить родителей, которые в детстве не подарили красивый горшок, а также Сашу, Диму и Петю, которые носили портфели другим девочкам, а потом подругу Маню, которой, во-первых, тоже носили, а во-вторых, она всем все простила, поэтому таких проблем не имеет и не разумеет. От всего-то им, бедненьким, плохо, ни в чем-то они, сирые, не уверены и ищут себя уже 30-й год в самых неожиданных местах. Ищут, попутно теряя подругу Маню, пугая преемников Саши и Пети, озадачивая родителей и распихивая потенциальных товарищей по более спокойным углам. С ними рядом ведь не расслабишься и не повеселишься без оглядки на возможный рецидив тоски и метаний.
По официальной версии, они активно стараются сделать всем хорошо. Путем самосовершенствования и просветления. На деле – просветление, как и завтра, никогда не приходит. Хотя, казалось бы, чего тут светить: за бесконечным размусоливанием обид стоит большое, больное и навязчивое эго, которое глаза-то и застит. Меня обидели, Меня не поняли, Мне не дали, Я не смог, у Меня не получается, Я какой-то не такой и т.п. Джордж Харрисон поет «I, me, mine» и зловеще хохочет в гробу.
Самое обидное, что вокруг этих перверсивных нарциссов кто-то влюбляется, ломается, болеет, умирает и решает вполне реальные проблемы, но до них, голубчиков, эта информация доходит только на уровне: «Живут же люди. Почему же у меня – у МЕНЯ-то все не так?!».

Сидела я давеча на работе и думала о сущности бытия. Грустная получалась сущность, как ни глянь. Грустная и парадоксальная.
Ибо сижу я, умытая, одетая, накрашенная, в туфельках. Жить бы да радоваться.
Но шныряет вокруг моя коллега Софа. Классика жанра: макияжа – ноль, краски для волос – еще меньше, мешковатые джинсы, кенгурушка и фиолетовые кеды. Нет, она не страшненькая, она никакая. Как авокадо без хлеба. Как соевый сыр без всего. Как белые семейные трусы.
Парадокс же знаете в чем? Об этом почему-то думаю я, а не она. Софа из окей виз ит. У нее уже 10 лет есть бойфренд и будет, полагаю, еще столько же. Это у меня при взгляде на Софу все внутри прокисает, как кефир. Он же, поди, как-то справляется. А то и вдохновляется.
За Софой бегает моя студентка Гизела. Нет, ее не зря зовут именно так. Гизелу я бы темной ночью встречать вообще не решилась. Роста она баскетбольного, веса – соответствующего. Волосы цвета моркови. Ресниц и бровей нет. Остальное – см. про Софу.
Опять-таки, пугает это почему-то меня. У Гизелы тоже есть бойфренд. Правда, он какой-то рыхлый, но ведь не слепой же. И главное – они оба ар окей виз ит. Даже, где-то, влюблены.
Про нашу практикантку Сару я лучше умолчу. Нет, она не еврейка. Те все же посимпатичнее. Сара… скажем так, Гизела по сравнению с ней – супермодель.
Дабы отвлечься от прекрасных дев, стремительно захожу в контакт. Но и там, как из засады, вещает что-то национально-сознательное и исполненное скромного достоинства некая Л. Смотрю я на нее и понимаю: абы меня так же странно подстригли и отобрали косметичку, фиг бы у меня было хоть какое-то достоинство. Фиг бы мне было до родной речи и самовыражения. Я бы тихо самоуничтожилась в углу и было бы поделом.
И вот она я, умная, красивая, уверенная в себе женщина, понимаю, что, напяль на меня фиолетовые кеды и дай день не вымыть голову – я упаду в депрессию и злобу. Меня не спасет ни знание немецкого, ни стремительно надвигающаяся докторская степень, ни прекрасный бойфренд, ни безутешные поклонники обоих полов. Нету у меня веры в свой внутренний мир вопреки внешнему. Не светит мне такой уровень просветления и взлета над обыденностью. С макияжем – взлетаю. Без него – не могу. Более того, не понимаю, как могут другие. Почему мысль, что если красота спасет мир, то фиолетовые кеды его безжалостно губят, не приходит в их растрепанные головы?
Почему им все равно?
А главное, почему мне-то – нет?

Суровая тенденция в модерной экзистенции, как злопыхала как-то Катенька, давно меня печалит. Тоскую я по тем временам, которые лично я-то и не застала. А именно, когда не было никакой свободы самовыражения и выражались только те, кому было что сказать. Писатели писали, художники рисовали, и то про них никто не знал до их героической смерти от голода и абсента. И хорошо, что не знал. Не каждые потемки достойны фонарей (роялти снова уходит к Катеньке, а то ведь и она безвестной помрет).
Нынче же каждая 20-летняя гламурная курочка, стоит купить на кровно заработанные деньги какую-нибудь сумку от Гуччи, бежит куда? Фотографировать и выставлять в контакт. При этом меняя статус в нем же на элегантное: «Shopping for labels, shopping for love”. Параллельно назойливо постя про сумку в твиттер. И в жж. И в фейсбук или где там еще принято тусить. Набегают такие же куры. Со своими сумками и туфельками от Маноло. Кому на Маноло родители средств не дали, постят грустные и загадочные статусы из Морчибы и Гребенщикова и тиснут фотки с пейзажами и свой бледный профиль на фоне кухонного шкафа.
С кур, казалось бы, что взять. Но абы только они, товарищи. Катенька вот как-то до розовых соплей на меня обиделась за то, что не добавила ее в родственники вконтакте. Другая подружка может не ответить на смс, зато ни в жизнь не забудет поменять аватарку или статус. Третья самозабвенно колотится, добавлять или не добавлять мол. чела в фейсбук и «не подумает ли он чего». На всякий случай роясь в его интересах, дабы точно знать, что он подумает.
Мне как-то все равно, блюдет ли эти тонны личной-публичной информации какое-нибудь ФСБ. Я в крайнем сомнении, нужны ли мы нам. Я, к примеру, не хочу знать все перепады настроения и малейшие движения души своей одноклассницы Нади, которую 15 лет не видела, но которая мусорит ленту, как безумная мясорубка. Я не желаю в сотый раз читать про то, как Таня не может жить без Жени в стихотворной форме. Мне не нужно пятикратного напоминания, что у Светы завтра день рождения (одно из которых от самой Светы в виде эпического поста в жж), чтобы ее поздравить. Я не хочу видеть, с какой игрушкой спит Анастасия в моменты душевной скорби и чем эта скорбь вызвана. И в каких городах побывал Артемка, да простит он меня.
Мне, как престарелому архиерею, хочется воздеть очи и заголосить: «Люди, да осталось ли у вас хоть что-то святое?!».
Ну, понимаете – личное. Про которое не пишут, не выставляют фотки, не роняют цитаты, не истерят в статусах, не указывают в интересах, не собирают тучи комментов, не… в общем, НЕ.
Не несут в массы с целью мифического и, право, крайне поцоватого бессмертия.

У каждого, знаете ли, есть свой креcт. Он же –бич, он же – слабость, он же – прикол и изюминка.
Я вот люблю суровых мужчин. Как Робин из «Как я встретил вашу маму» признавалась, что: “If a guy misses a tooth, Robin misses her pants”, так и тут: если какой-то плечистый субчик сидит в углу и мрачно играет желваками – тяжело мне усидеть на месте.
Вообще, «суровый» и «мужчина» - по моему мнению, синонимы. И наоборот, все эти ботаники-романтики, мечтатели-поэты, юноши бледные с взором горящим, мягкие и робкие, добрые и светлые – все как-то мимо кассы. Наверное, в аспекте сакральной разницы между «Мэ» и «Жо» видится мне в них некая близость к «Жо». В любом смысле этого слова.
И все бы хорошо, но есть, как водится, обратная стороны ммм, синусоиды.
Суровый мужчина суров всегда. Он не назовет тебя бусенькой и зайчиком (ну это ладно, радость сомнительная). На сообщение: «Я соскучилась» он цедит: «Клево», а то и вовсе молчит с невнятным сопением. На пресловутое:»Я тебя люблю» проще раскрутить любимую свекровь, а герой скорее удавится. И если он начинает давиться, неудобно становится всем. Он скуп на чуйства, независим и часто жесток. У него можно повиснуть на шее – если заметит и не сбросит – вам повезло. Если сбросит – синяки не сходят годами.
Уйти от него можно только раз и сразу – очень далеко. Вас вычеркивают из жизни, а некоторые от греха подальше даже бегут жениться. И я согласна – уход прощать не стоит. Но иногда хочется взвыть: «Да сдуру я, сдуру!» - а уже некому.
За ним, вероятно, как за каменной стеной. Но иногда думаешь, что об нее и разобьешься.
Пишу, знаете, и не знаю, слезу пустить или слюну.
С ними тяжко, с другими – противно.
Главная трудность, впрочем, не в том, как выжить с Суровым Мужчиной, но в том, как не спутать его с обычным отморозком.
Бдите, сестры, бдите!

Чем дольше я наблюдаю сферические тела в вакууме (если сказать как оно есть: «Таню с Петей, Маню с Ваней и еще миллион леммингов» - они тут же набегут обижаться и предавать меня анафеме), тем больше убеждаюсь, что проблемы в отношениях, по крайней мере, у барышень, сводятся к одной глобальной. И лежит она на поверхности, зловеще поблескивая. Собственно, и проблемы бы никакой не было, кабы в школе мы меньше читали Бродского и больше – учебник зоологии. Хотя Бродский-то, поди, шарил… Но речь не о том.
Все эти извечные претензии – «Ах, он такой нерешительный! Ах, он такой ребенок! Ах, не носит цветы! Ах, не дарит колец! Ах, не хочет жениться! Ах, лежит на диване! Ах, меня не понимает! Ах, не тем увлекается!» - имхо, можно объяснить одним постулатом.
Женщина не может любить слабого.
Более того – не должна. Это противоестественно и ведет к вырождению. Причем сколько ни ломай себя под всю эту ахинею: “В наше время все такие… остальные еще хуже… у него просто такой характер… он же без меня пропадет» - ведет это, разве что, к депрессиям и срывам. Все равно как пытаться усмотреть сексуальный объект в 8-летнем мальчике, простите за гротеск.
Слабого любить нельзя. По определению. В дикой природе его быстро убьют, в нашей цивилизованной он тоже не годится на роль защитника и отца семейства.
Я утверждаю, что ни одна женщина не может испытывать к партнеру «Большой и Светлой», если ощущает, что он слабее ее.
Нерешительность и инфантильность – слабость духа. Душа, как известно, всегда чего-то хочет. Если она не знает, чего хочет или не хочет ничего – это больная душа. Подозреваю, что очень оздоравливает пресловутое «упасть и отжаться», а также прыжки с парашютом. Или вольная борьба. В целом же – вы можете назвать хоть одного «сильного человека», который не знает, чего хочет? Или чего НЕ хочет? А если хочет, то сидит в углу и ковыряет обои? Или ждет, пока ему «сами придут и дадут»?
Ношение цветов, о котором горюет повальное большинство моих подружек – есть некое подчеркивание половой принадлежности. Как женщины, так и своей. Я, впрочем, никогда не настаивала. Не хотите носить цветы – носите меня. Абсолютно бесплатно! И гири в спортзале потом таскать не надо.
«Не дарит колец» - вопрос в том, почему. Если связано с «лежит на диване» - то опять-таки, вам знакомы сильные и целеустремленные, которые там находятся? Или которые хронически сидят без денег, объясняя это непонятостью и жестокостью мира? Девочки-то любят брюлики, чо уж там. Но будут терпеть их даже вмонтированными в сковородки, если мсье может себе это позволить. И жарить ему на них яйца бенедикт.
«Не хочет жениться» - это некий миф, что девки туда так уж рычатся. Рычимся мы за пресловутую «каменную стену». За вожака стаи, отца детей, победителя мамонтов и добытчика сковородок с бриллиантами. Если вместо этого имеет место «он же без меня пропадет!» - никто от предложения руки и сердца не писяется. У меня оно в принципе вызывает недоумение. Замуж – куда, простите?
«У него просто такой характер» и «он меня не понимает» (второе часто следует из первого) – он, безусловно, не прав. Но я думаю, что если характер все-таки есть – лучшая половина будет скорее озабочена пониманием и постижением его, чем куражом и поиском новых граней своей личности. Или, по крайней мере, постарается это совместить.
Животные, как известно, всегда остро чувствуют слабость противника. Если Акела промахивается – его быстро смещают. В нашем обществе это, увы, не всегда просто и надлежит несколько лет поскандалить. Тогда как на деле простить можно все – недостаточную эрудицию, увлечение компьютерными играми, любовь к шансону и носкам с пчелками, «метр в прыжке», волосатую спину и прочая-прочая, но не слабость. Основной инстинкт иногда заставляет идти на сомнительные компромиссы. Но инстинкт самосохранения – никогда.

Я долго молчала, но на других, как обычно, надежды нет, так что бейте меня камнями.
Вот знаете, унисекс, конечно, зло и я бы на месте девушек с кадыками задумалась. Но принципиально разные взгляды «Мэ» и «Жо» на отдельные вопросы изрядно достали.
Почему, спрашивается, женщина готова на многое, если не на все, во имя красоты и эстетики, а мущщина по определению считает, что он «и так хорош». Уточняю: «и так» подразумевает часто пренебрежение всем. Мы не о маникюре и кубиках пресса, други! Не о стильной прическе или даже, прости господи, бритых подмышках.
Мы, к примеру, о привычке брить лицо. Именно привычке – каждый день. По каким-то загадочным причинам многие хлопцы считают, что раз в три дня или неделю – это как бы норма. Вернее, какие уж тут загадки: у них просто чувствительная кожа. У них там раздражение. Им неприятно. Сухость, как на попке младенца. Понимаете? Сухость! Рассказывается это с видом благородного страдания на сухом и небритом лице. А еще это неудобно и отнимает время.
Попробовали бы вы, голубчики, брить не только лицо, но и ээээ… все, кроме головы. И не только брить - щипать депилятором, выводить воском и выдергивать пинцетом. Это не неприятно – это больно. И не 10 минут каждое утро, а пару часов в неделю. Ну если вы не хотите, чтобы кто-то с трехдневной щетиной брезгливо изронил: «Вроде и девушка ничего, но какие у нее мохнатые коленки!». Про сухость и говорить не хочется. Думаете, огромные полки с лосьонами, сливками и маслами для тела в супермаркетах просто так?
Второй лот – трусы. Слыхала я, что джентльмены настойчиво предпочитают семейные. Другие модели им НАТИРАЮТ. Вы понимаете, натирают. Наверное, есть что.
Вы попробовали бы, робяты, походить в стрингах. Хотя бы пару часов. Я бы посмотрела. А тем не менее, нынче женщина, скажем, летом, в белом и НЕ в стрингах – это уже вроде и неприлично. Если она, конечно, не немка. Да и в мужских журналах, как и в порнухе, кажется, панталоны как-то не популярны. Так почему мы безропотно носим стринги, не вопя про застарелые мозоли?!
И последний, на закуску, за который я бы ставила в ряд и отстреливала. Есть, знаете ли, субчики, которым натирают не только трусы, но и, пардон, презервативы. Кажется, хоть единожды с таким имела дело каждая девица (хотя можете меня поправить).
Нет, я чисто физически могу себе представить . Но учитывая риск беременности и венерических заболеваний – нравится-не нравится –спи, моя красавица. То бишь, либо молчи в тряпочку, либо блюди целибат. Чай, со справкой от венеролога пока мало кто ходит, а по поводу безопасности прерванного полового акта любой вменяемый гинеколог охотно выскажется в стиле: «Отнюдь».
Особенно же умилительны те, кто в ответ на мммм… недоумение страстно шепчет: «Доверься мне…». Так и вспоминается серия “Glee”, где очень беременная школьница злобно бормотала: «Why was I stupid enough to believe that:”Trust me!” is a good contraception method?...”. Оно и правда – чему верить-та? Что вы силой духа способны обдурить матушку-природу, если даже в учебнике биологии 9 класса написано, почему этого делать не стоит? Или потому что во имя своего комфорта вы с высокой горы чхали на нервную систему и физическое здоровье партнерши?
И главное, у всех этих красавцев непременно есть бывшая, с которой «всегда так делали и ничего не было». То-то она и бывшая. Довели девку, поди. Впрочем, бывает и элементарное бесплодие, но с чего бы проецировать это на следующую зазнобу? Бывшая, само собой, и оргазмы никогда не имитировала. Это вы - бревно или перестраховщица.
А, отдельное спасибо тем, кто при оказии невинно вопрошает: «А ты таблетки не пьешь?». То есть, предполагается, что девушка их пила до него. Вероятно, и не имея постоянного партнера. Потому как это то, что мы любим - поправляться на несколько кг ввиду искусственного гормонального фона и подрываться каждое утро в 8 часов, дабы судорожно заглотить таблетку. В надежде, стало быть, что принц а) таки встретится; б)оценит заботу о его комфорте. Хотя я бы на месте принца подумала, что девка, вероятно, меняет партнеров как перчатки и не верит в сифилис.
И вот думаю я: сидит весь такой мужикастый мужчин. Небритый и в семейных трусах. От вида презерватива элегантно зеленеет. Как, кому-то захотелось с этим секса?
Как тут не вспомнить моего бесподобного куратора херра Меске, который как-то изрек, глядя на одного крайне мерзкого аспиранта: «Я так понимаю – у тебя есть две здоровые руки. На женщину ты даже претендовать не можешь!».

Я не пишу смски с производственных собраний, сколь бы нудными они ни были.
Я не ругаюсь матом при родителях и большей части русскоязычных знакомых.
Не выражаю сочувствие бывшему парню подруги, пусть мне этого искренне хочется.
Не звоню поделиться хорошим настроением со своим профессором, даже если меня от настроения прямо распирает, а профессор вроде демократичный чувак.
Не обсуждаю своих настоящих со своими бывшими.
По умолчанию согласна, что «эта его новая девушка» - страшненькая дура, которую отлично украсила бы пара рогов.
Я не топлю котят и не бью старушек.
Не сообщаю коллеге, что с ее отсутствием бровей и макияжа можно и не быть идейно чайлд-фри – все равно никто не рискнет.
Не надеваю белье поверх одежды и одежду – без белья.
Не купаюсь в фонтанах.
Не ебу гусей.
Не потому, что чего-то из этого не могу или «это плохо». Мне, в общем, плевать, плохо это или хорошо.
Но есть вещи, которые ты просто НЕ делаешь. По неписаному, но интуитивному кодексу. Если, конечно, не изжил понятие о нем вместе с комплексами, негативным мышлением и узостью горизонтов.

Натыкаюсь я в последнее время на одну и ту же философскую концепцию, которую и вы наверняка встречали: если ситуация зашла в тупик, ее нужно ОТПУСТИТЬ. Еще лучше – отпустить, пока она туда не зашла, во избежание. И высший пилотаж – отпускать с самого начала и до победного конца. Слышали ведь все эти призывы про «take it easy», да и замечали, небось, что желания исполняются быстрее, если на них слегка подзабить, а складывается все без проблем когда тебе в принципе все равно, как оно складывается?
Иными словами, желай, но не сильно. Люби, но бескорыстно. Мечтай, но расслабленно. А если что-то пошло не так – ОТПУСКАЙ.
У меня с этим большие проблемы.
Они начинаются еще на стадии «нравится», Нравится тебе, скажем, некий Вася. Логично, что Васю хочется видеть чаще и чаще. Сначала вроде бескорыстно, ведь Вася такой клевый. Однако, если он не потрудился ответить тем же – легко предположить, что видеться вы часто не будете, что огорчительно. Особенно если на фоне этого тебя домогаются какие-нибудь пети. На фоне петь тоска по Васе усиливается многократно, скажу я вам! Это в теории – отпусти Васю, забей на Васю, живи сейчас, получай удовольствие от петь – и тогда, быть может, тебе принесут Васю на блюдечке. А на деле – вы пробовали, любя Анни Леннокс, но не имея возможности ее слушать, проникнуться Любовью Успенской? Или каким-нибудь Джей Зи? Это сложно. Мне не удается.
С «люблю» все еще хуже. Нет, настоящая-то любовь, говорят, во взаимности не нуждается и собственническими инстинктами не отягощена. Есть, однако, другие инстинкты, которые не вытравишь. «Люблю Васю» у нормальной женщины чаще всего подразумевает «хочу с ним жить, рожать детей и умереть в один день». Здесь хочешь - не хочешь, озаботишься вопросом васиной взаимности и восторженности мышления. Часики же тикают. Как тут расслабиться, товарищи?! Как отпустить, чтобы он, как марсианский попрыгунчик, притянулся обратно?! Как избежать ритуального битья головой о стену (то бишь – в суровое плечо подруги) с завыванием: «Но я же люблюууууу его!»?
Ну и самое по моему мнению сложное – это отпустить злополучного Васю, если вы уже расстались. Мне всегда немного жаль, что мы не живем в те несуществующие времена, когда женщины могли вызывать мужчин на дуэль. «Милорд, вы мудак, я требую сатисфакции!». И по морде – хрясь! А там уж страдания твои так или иначе прекратятся, ибо на могиле врага танцевать все же сподручнее, чем плакать. Миледи Винтер вон максимально прошарила фишку и искусно перепоручала эти дела мужикам. «Д’артаньян оскорбил меня, граф, вы должны его убить!». Как просто-то, други! Никаких походов к психологам, экзорцистам, анонимным алкоголикам, поисков себя, восстановления самооценки, регенераций и реабилитаций… А тут Д’артаньян давно и беззаботно мутит с чертовой Кэтти, а ты третий год сидишь в позе лотоса, пытаясь взрастить в себе всепрощение, внутреннее достоинство и прочую чушь – и все потому, что яд нынче дорог.
Я, впрочем не понимаю главного: как ОТПУСТИТЬ, когда оно еще живое? Как научиться этак расслабленно и страстно желать, не нагнетая обстановку, если дельта между «хочу, могу и буду» и «можно было бы, но вообще по фиг» - это нагнетание и есть?